Геля решилась. Подхватив свою сумочку, она бросилась к выходу, на ходу прикидывая, чем из того, что находится сейчас в ней, можно сделать перевязку.

— Эй! — крикнул ей вслед Ураювкос. — Ты же сказал, что до Искитима едешь! Ты не бойся, я не обижу…

— Попробовал бы ты обидеть! — на ходу бросила она, выпрыгивая на перрон в уже закрывающиеся двери. Благо, снега намело столько, что о гололеде можно надолго забыть — каблуки предательски хрустнули, но каким-то чудом остались целы. Хорошо хоть, что ноги не разъехались в разные стороны, как это часто бывает зимой.

Надсадно скрипя и жалуясь на свою нелегкую жизнь, электричка засеменила дальше, оставляя Гелю на пустом перроне. И, возможно, на пустой станции, на которой единственным живым существом был тот человек с окровавленной рукой. Только тут Геле пришло на ум, что человек этот, возможно, пострадал вовсе и не по естественным причинам. Не исключено, ведь, что на него кто-то напал, и этот кто-то сейчас где-то рядом. Или он сам напал на кого-то, но получив отпор? Задумываться об этом было поздно, и Геля, размахивая руками, побежала к ковылявшей в снежной пелене фигуре.

Женя потерял счет времени, уже и не помня, сколько часов (хотя может и минут) прошло с того момента, когда нечто из-подо льда, оттяпало ему палец его же собственной леской. Он брел по льду Обского моря, совершенно не осознавая, куда он идет. В голове засела лишь одна мысль — добраться до станции. О том, что на ней и в самом деле может не оказаться никого — он не думал. За те несколько раз, что он бывал здесь, он ни разу не заходил в вокзал, представлявший собой, фактически, крышу на четырех столбах — одно слово, летняя станция, на которой зимой и билетов-то не продают. Или продают? Как-никак, Академгородок рядом. Студенты…

Мысль об Академгородке придала ему сил, и он заковылял чуть быстрее. От станции до цивилизации еще минут пятнадцать ходьбы — знать бы еще только, в какую сторону. И вообще, добраться бы хоть до железной дороги.